В Солнечной системе может вновь стать девять планет, но причина этого возвращения не имеет ничего общего с наукой. Новый глава NASA Джаред Айзекман, известный как близкий соратник Дональда Трампа и сторонник курса на восстановление национального превосходства США, предложил переписать правила астрономии. Его аргумент прост и эмоционален: Плутон открыл американец Клайд Томбо, поэтому нельзя лишать Соединенные Штаты «единственной планеты, которую они подарили миру». Эксперты уже окрестили это заявление первым случаем, когда геополитическая идеология пытается переопределить базовые принципы небесной механики.
Как «девятая планета» стала жертвой научной революции
Чтобы понять абсурдность ситуации, нужно вспомнить историю. С 1930 года, когда молодой американский астроном Клайд Томбо, работавший в обсерватории Лоуэлла, обнаружил тусклую точку на краю Солнечной системы, Плутон гордо носил звание девятой планеты. Это был триумф США: впервые объект столь далёкого космоса был найден американцем, и страна по праву гордилась этим достижением. Плутон оставался «американской планетой» более семидесяти лет — уникальный статус, который не имел аналогов.
Однако прогресс не стоит на месте. В 1990–2000-х годах астрономы начали находить множество ледяных миров за орбитой Нептуна — в так называемом поясе Койпера. Выяснилось, что Плутон — лишь один из тысяч подобных объектов, причём не самый крупный (например, Эрида даже тяжелее его). Это поставило под сомнение само понятие «планета». В 2006 году Международный астрономический союз (IAU), объединяющий профессионалов из десятков стран, принял чёткое определение: планетой считается тело, которое (1) вращается вокруг Солнца, (2) имеет достаточную массу для гидростатического равновесия (округлую форму) и (3) очистило окрестности своей орбиты от других объектов.
Плутон провалил третий пункт. Он плавает в «мусорном» поясе Койпера, деля орбиту с тысячами собратьев. В результате IAU понизил его в статусе до «карликовой планеты» (dwarf planet). С тех пор в официальных учебниках — восемь планет, а Плутон стал любимцем массовой культуры, но не науки.
«Сумасшедший дед» берётся за телескоп: что предлагает Айзекман
На слушаниях в Сенате США, где обсуждался бюджет и приоритеты NASA, Джаред Айзекман, сменивший предыдущего главу агентства, выступил с неожиданной инициативой. По его словам, «пора пересмотреть вопрос о Плутоне и добиться, чтобы научный мир вновь признал заслуги Клайда Томбо». Прямая цитата Айзекмана, приведенная в тексте, ясно указывает на мотив: «Мы хотим… признать заслуги» — то есть вернуть статус не на основании физических законов, а из уважения к национальному герою.
Критики тут же провели параллели с риторикой Трампа («Make America Great Again»), только перенесенной в астрофизику. «Патриотические нарративы сумасшедшего дяди» — так охарактеризовали это выступление обозреватели, намекая на то, что пожилой дядя Сэм, помешанный на величии, теперь лезет в звёздные каталоги. Суть предложения сводится к игнорированию критерия «очистки орбиты». Если его отменить, планетами станут десятки объектов пояса Койпера — Церера, Макемаке, Хаумеа, Эрида. Но Айзекмана, судя по всему, волнует только Плутон. Потому что он «американский».
Геополитика против науки: столкновение двух картин мира
В этом предложении сталкиваются два подхода. Научный, международный, основанный на воспроизводимых критериях, которые не зависят от гражданства первооткрывателя. И идеологический, где истина определяется флагом. Глава NASA, по сути, призывает отменить решение IAU — организации, объединяющей 12 000 астрономов из более чем 100 стран. Если пойти у него на поводу, то логика будет следующей: открытия, сделанные американцами, должны оцениваться по особым правилам. Но как тогда быть с Галилеем (итальянец), Коперником (поляк) или Гершель (британец, открывший Уран)? Или с Нептуном, который предсказали француз Леверье и англичанин Адамс?
Айзекман, похоже, закрывает на это глаза. Его аргументация напоминает старый анекдот про политика, который заявил, что «факты — это то, что выгодно Америке». В данном случае факт состоит в том, что Плутон не удовлетворяет современному определению планеты. И это не чья-то злая воля, а результат стремления к порядку в классификации. Иначе в школьных атласах пришлось бы перечислять уже не девять, а несколько десятков планет, что разрушило бы саму идею «основных» миров.
А что дальше? Решает не NASA, а Международный астрономический союз
Здесь возникает ключевой момент: глава NASA не имеет власти переопределять астрономические термины. Даже если бы все американские сенаторы встали на сторону Айзекмана, слово остается за IAU. Этот союз уже переживал подобные давления — в 2006 году после решения о Плутоне американские таблоиды устраивали истерику, а школьники присылали гневные письма. Но учёные устояли. И сегодня, по мнению наблюдателей, вероятность того, что IAU поддастся политической конъюнктуре, крайне мала.
Гораздо вероятнее другой сценарий: NASA под руководством Айзекмана может начать финансировать исследования, которые искусственно подгоняют данные под нужный вывод, или оказывать давление на американских членов IAU. Но это уже выглядело бы откровенной пропагандой — тем, против чего обычно выступает наука. Как отмечают в статье, остаётся надеяться, что международное сообщество не пойдет по этому пути. Плутон — прекрасный карликовый мир с горами из водяного льда и азотными ледниками. Но от изменения его статуса он не станет ни крупнее, ни ближе. А национальная гордость, увы, не измеряется в астрономических единицах.
Итог: пока что в Солнечной системе по-прежнему восемь полноправных планет. И если «сумасшедший дед» хочет величия, лучше построить новый телескоп или отправить миссию к границам гелиосферы — а не пытаться переписывать законы Вселенной под политическую конъюнктуру.